Крик из оккупации: «ДНР» – не Россия, а Чечня

Часто от многих моих сограждан с «большой земли» приходится слышать формулировку вроде «вы ведь хотели в Россию? Ну, вот и получили ее».

Хотел бы в этом письме несколько развеять тот миф, согласно которому Донецк сейчас – нечто вроде смеси Ростова с Рязанью.

Ну, во-первых, ни о какой России в так называемой «ДНР» и речи нет. И это уже давно.
И ни для кого из местных, кто способен хотя бы на поверхностный анализ происходящего, это уже не секрет. Россия здесь закончилась ровно тогда, когда на площадь Ленина вывалилось огромное количество совершенно неадекватных пожилых дам в сиреневых шапочках с иконками Сталина в золотом мундире и лысоватой головой Владимира Ильича.
То есть, по большому счету, как бы это странно ни звучало, в своем чистом, имперском виде Россия в степях Донбасса так и не началась.

Все дело в том, что единственной связью происходящего на Донбассе с происходящим в самой необъятной является тот факт, что и там, и там поразительно точно и филигранно играют на самых темных, самых глубинных ожиданиях и чаяниях народной души. И Путин, и Захарченко в равной мере являются продолжением самого народа, ожидающего манну небесную в виде крепкой руки всеми своими 82 процентами. Но на этом сходство заканчивается. То, во что сегодня превратился Донецк, равно как и вся «ДНР», – это 30-е годы прошлого века с соответствующей идеологией и социальными ориентирами, не имеющими ничего общего с белыми лайковыми перчатками российского империализма, который сегодня идет из Москвы. Несколько наглядных примеров.

В первую очередь, сторонники России в Донецке настаивают на аутентичности в положении информационных фронтов: 90 процентов медиапространства России занимают лояльные режиму СМИ. Но, извините, в России есть телеканал «Дождь», есть радио «Эхо Москвы», там есть Невзоров и Шлосберг, которые критикуют в пух и прах действующую верхушку Кремля, называют (Невзоров, один из столпов «русского мира») православие – сборищем педофилов, а всю российскую историю – совокупностью мифов и лжи.

Да, упомянутые люди в России едва втискиваются в оставшиеся 5-10 процентов эфирного времени, но они есть. В «ДНР» нет ничего.
Здесь нет ни одной оппозиционной газеты, здесь нет самой оппозиции, здесь нет ни одного телеканала, который бы не воспевал открытия консервного завода и очередного рекорда в надоях «республиканских» коров.
Зато есть высшая мера в виде расстрела за шпионаж и работу на украинские спецслужбы, которая совершенно точно будет «повешена» на любого, кто будет заниматься оппозиционной режиму журналистикой в самой «ДНР».

Кстати, об этом недавнем новшестве. Расстрельные списки и 30-летние сроки также едва ли можно сравнить с российской действительностью, даже не принимая во внимание тот факт, что особо неугодных режиму сограждан «пускают в расход» без каких-либо санкций суда, вроде всем известных разборок с «троянцами» и огромного количества пропавших здесь без вести людей, даже в сравнении с периодом 90-х.
На какую-либо правовую основу можно рассчитывать лишь в случаях мелкой кражи, а все остальное – построено по общинно-родовому принципу связей, «замазок» и прочей тюремной атрибутики, покрывшей многострадальный Донецк.

Что касается единственного свободного окна в мир информации – интернета, – в последнее время «республиканские» компьютерные умельцы постарались и здесь: за последние два месяца лично я потерял доступ к основным украинским СМИ через обычный браузер, таким как Радио Свобода, «Тиждень», «Остров» и «Зеркало Недели».
Да, этот запрет достаточно легко обойти, но сам факт тотальной диктатуры, вторгающейся не только в социальное, экономическое и культурное, но и в личное пространство уже налицо.
В качестве недавнего примера могу привести собственную сестру, приехавшую в Донецк из Симферополя и наивно решившую поснимать город на камеру, – после чего все фото и видео с госзданиями и прилегающей к ним территорией были стерты вежливым патрулем полиции.
Вероятно, в скором времени запретят смотреть на правительственные здания дольше, чем 8 секунд.
Но народ-то в восторге: порядок, крепкая рука и Сталин, который уже давно незримо присутствует в столице Донбасса в качестве собирательного образа всего вышеизложенного.

Нет равных «республике» и в масштабе репрессий: любое инакомыслие в последнее время особенно жестко стало пресекаться в Донецке, выражаясь в том числе и в арестах всем известных людей, к которым до сих пор не допущены адвокаты и не выдвинуто ни одного официального обвинения. Между тем, «криминальному кодексу» «ДНР» ничто не мешает их просто казнить.

Во всех этих моментах современный Донецк скорее напоминает собой Чечню, – с традиционно-родовой ментальностью и уважению к личному авторитету и силе, – чем слегка рафинированную Москву или Питер. Да и основная идея «республик» ой как далека для самих россиян, лелеющих ныне мечту о царе или «верховном правителе» (как эту должность определил Владимир Жириновский), а вовсе не идею бутерброда с колбаской, завернутого в пионерский платок.

Вообще, конечно, сегодня приходится удивляться даже тем, кто рассчитывал увидеть в красноватой советской физиономии «ДНР» весь спектр репрессий и желаний быть отхлестанными крепкой рукой: невольно приходится задаваться вопросом: а есть ли вообще дно в этом теперь уже бесконечном падении в пропасть ордынских времен?
В конце концов, любое отклонение тоже имеет предел, и нельзя же всю жизнь молиться на Ленина и ратовать за еще большее число расстрельных списков в «назидание республиканским врагам». Но, как показывает практика, дна пока что не видно.

Cергей Андреев, безработный, город Макеевка
Перепечатка из рубрики «Листи з окупованого Донбасу» Радіо Свобода

Читайте также:

Крик из оккупации: «ДНР» – не Россия, а Чечня
1/ 2
Oleh